История. Главное

Да здравствует империя!

Империя умерла…

14 декабря 1825 года, расколовшее гвардию Широко известны отдельные наиболее активные личности, участвовавшие как в подготовке восстания, так и в самих событиях 14 декабря 1825 года. Однако мало кто придает значение тому факту, что на Сенатской площади в тот день собралось большое число людей: одних только военных - более 15,5 тысяч человек! Основная часть гвардии, квартировавшаяся в Петербурге и имевшая особую приближенность ко двору (гвардейцы несли караульную службу в Зимнем дворце, участвовали в нередких смотрах, проводившихся императором или великими князьями, имели своими шефами августейших особ), четко выразила свою позицию в развернувшемся конфликте: около 4,5 рот (671 чел.) Лейб-гвардии Московского полка, 5 рот Лейб-гвардии Гренадерского полка (около 1250 чел.) и весь Гвардейский экипаж (около 1100 чел.) - суммарно около 3 тысяч человек - стали основной восставшей силой, поддерживавшей великого князя Константина Павловича. В то же время около 9000 чел. пехотных и 3000 чел. кавалерийских частей и 36 орудий встали на сторону императора Николая I. И только 2,5 роты (около 500 чел.) Лейб-гвардии Финляндского полка единственными из гвардейских формирований, бывших вблизи Сенатской площади в тот день, не поддержали ни одну из сторон: эти люди были остановлены поручиком бароном Розеном на Исаакиевском мосту. Важно отметить, что раскол 14 декабря поделил не только гвардию на две части, но и части внутри себя: так, на стороне Николая I оказались сводный батальон (641 чел., собранные великим князем Михаилом Павловичем на площади) и 2 роты (500 чел., остававшиеся в карауле) Лейб-гвардии Московского полка, сводная рота (137 чел. на площади) и 2 роты (500 чел. в карауле) Лейб-гвардии Гренадерского полка, около полутора рот (около 375 чел.) на площади и 4 роты в карауле (1000 чел., в т. ч. около 25 чел. у здания Сената) от Лейб-гвардии Финляндского полка. Говоря об охране Зимнего дворца, отметим, что изначально во дворце располагалась охрана в 7 рот от Лейб-гвардии Преображенского и Павловского полков, а впоследствии - из 10 рот: 4 от Лейб-гвардии Саперного батальона, 4 от учебного саперного батальона, по одной от Лейб-гвардии Финляндского и Гренадерского полков. Появление Лейб-гвардии Саперного батальона во дворе Зимнего дворца так было описано в полковой истории: "В час пополудни, все офицеры Батальона, за исключением ротных командиров, ... собрались в Зимнем Дворце к торжественному молебствию. Здесь Полковник Геруа (командир батальона - И. Е.) узнал, что Государь Император находился уже на площади, по причине каких-то беспорядков и, не зная еще в чем они заключались, отправился ... для получения приказаний на счет Лейб-Гвардии Саперного Батальона." Поручение привести батальон во двор Зимнего дворца было доставлено в казармы Лейб-гвардии Саперного батальона в скорейшем порядке, и старший из находившихся там ротных командиров, "не теряя ни минуты, вывел Батальон во двор (казарм - И. Е.), велел раздать ему боевые патроны и беглым шагом повел его ко Дворцу... У эрзерциргауза Зимнего Дворца, принял команду полковник Геруа и привел его на назначенное место - большой двор. Здесь Батальон, тотчас по своем приходе, еще не успел выстроить колонны, как в ворота Дворца вбежали со знаменами роты Лейб-Гвардии Гренадерского полка... Они пришли с ... целью - овладеть Дворцом и, в случае сопротивления, даже посягнуть на жизнь Царственной семьи." Не ожидавшие встретить столь большого числа вооруженных людей, гренадеры тотчас же покинули двор дворца и направились на Петровскую площадь. Скорое прибытие гвардейских саперов стало очень важным для обороны дворца. Впоследствии в батальоне появилась традиция считать, что во многом именно гвардейские саперы спасли царскую семью от внезапного нападения восставших. Подготовил: Игорь Ельонышев #ИсторияГвардии #ИсторияРоссии #ИсторияГлавное 💬 ТГ 💙 ВК 💬 Маx 📺 YouTube 📺 RuTube

Акафист Пресвятой Богородице в красках В северных землях, поэтически называемых Русской Фиваидой, в 1398 году был основан Ферапонтов Богородице-Рождественский монастырь, его жемчужиной стали росписи собора, выполненные Дионисием и его сыновьями в 1502 году. Особенностью живописи стал акафистный цикл, иконографические схемы фресок воспроизводились в большинстве русских памятников XVI-XVII веков. Наибольший вопрос среди исследователей вызывали истоки иконографии, которые могли служить образцами для Дионисия. Росписи Ферапонтова монастыря разительно отличались от византийских памятников конца XV-начала XVI веков, так, откуда же могла быть воспринята подобная иконография? Дионисий и мастера его круга были особенно сосредоточены на богородичной тематике в живописи, о чем свидетельствует его работа по преимуществу в храмах, посвященных Богородице. В Ферапонтовом монастыре он создает уникальный Богородичный цикл из 25 сюжетов по числу строф в Акафисте. Известно, что традиция иллюстрирования гимна Богоматери была воспринята на Руси из Сербии, при этом Дионисий, отказываясь от сложных буквальных воспроизведений сюжетов, создает поэтический образ на основе строф Акафиста. Так, строки от икоса 1, пространная часть с рефренами и восхвалениями, («Ангел предстатель с небесе послан бысть…») до кондака 3, краткой хвалебной песни, повествуют о Благовещении, они иллюстрированы без акцента на сменяемости действий – появление архангела, диалог, сцена у колодца, падении луча света на Марию, напротив, живописец воплощает в красках праздничный рефрен акафиста: «Радуйся, Невесто Неневестная!» Для Дионисия более ценным оказывается передача общего настроения события, его торжественности и состояния хотя и напуганной вестью Девы, но покорно принимающей волю Господню, фрески наполнены интонацией праздничного предстояния. Икос 3 («Имущи Богоприятную Дева утробу, востече ко Елисавети…»), воспевающий встречу Богородицы и Елизаветы, в изображении сцена лишена дополнительных бытовых деталей, как и взволнованности, присущей византийскому искусству, вместо этого Дионисий наполняет иллюстрацию торжественностью и величественной тишиной, подчеркивающей значимость совершающегося объятия. Рассуждая об иконографических истоках росписей Ферапонтова монастыря, неожиданным оказывается предположение о том, что новаторство Дионисия могло опираться на более раннюю древнерусскую традицию. Исследователи отмечают икону «Похвала Богоматери с Акафистом в клеймах» из Успенского собор Московского Кремля (третья четверть XIV века), она, подобно труду Дионисия, значительно отличается от византийских памятников рассматриваемого периода. Так, в тексте кондака 3 («Сила Вышняго осени тогда к зачатию Браконеискусную…») раскрывается тайна Боговоплощения, поэтому мастер иконы, а вслед за ним и Дионисий, избирает изображение Богоматери типа Знамения с голубым медальоном на груди с полуфигурой Христа Эмманиула, на фреске же Младенец исполнен тонким слоем белил, отчего практически не различим. Сюжетные и иконографические совпадения иконы из Кремля и росписей Ферапонтова монастыря прослеживаются и в целом ряде других строф Акафиста при этом в ряде сцен Дионисий буквально воспроизводит иконографические схемы раннего памятника, а порой сокращает композиции изображений, что подтверждает вероятное знакомство Дионисия с ним. Таким образом, принято считать, что особый вариант иконографии Акафиста Богородице мог сложиться в древнерусском искусстве до Дионисия, им же были добавлены символические акценты и небольшие детали. При этом нельзя исключать и некогда существовавшие отличные иконографические традиции. Дионисий, вероятно, одним из первых рискнул заменить библейское повествование славословием в древнерусской монументальной живописи, этот шаг ознаменовал формирование самостоятельной национальной традиции и утверждение идеала просветленной красоты в искусстве Московской Руси, преемнице Византии. Подготовила: Ирина Серебрякова 💬 ТГ 💙 ВК 💬 Маx 📺 YouTube 📺 RuTube